Алексей Кручёных. Стихотворения. 1921–1952 - Алексей Елисеевич Крученых

голубиного яйца!

Но никогда

ей не высидеть

пушистую звёздочку —

красноротого птенца!

Дети! Смотрите

на эту тощую гадину,

что проглотила тыщу бокалов, —

не берите примера с ней!

Давите ногами

и чем попало

прожорливых

вредоносных змей!..

16/VI 34

90. Вступ

Не сбили П[ушкина] «Пощёчиной»,

найдём толкнуть его ещё чем —

колючей лирикой

спихнём этого Чирикова.

А впрочем – у нас др[угие] заботы,

пусть соннопевцы мрут от зевоты.

[24 августа 1935 г.]

91. «Довольно обезлички слов!..»

Довольно обезлички слов!

Это Вам не кирпич и не весло!

92. «Жестоко/печально заскрипела дверь…»

Жестоко/печально заскрипела дверь —

Возлюбленную я отверг!

Аминь![26] Рассыпайся! Тут

моя любимая тетрадь.

Все борзо-рифмы[27] – в западню!

Только заговорный корень – в подарок.

Зовёт в реке искупаться

горький дух летучих áиров…

А мостик плюхает опахалом

небесных пухтарей грозой вспыхачество…

93. «Заболоцкий, Олейников…»

Заболоцкий, Олейников —

унылый Петербург!

Оставьте, бесполезно,

бросьте каламбурить!

Наконец-то единым словом

Схватил я их[28] за волосы!

Говорят вам звучары —

Вы попомните надрыв!

Нет пощады ламцадрицам,

вымойте свою муницию!

На спящем болоте

надрызганы

карточные домики —

то Заболоцкого

картавые томики

замызганные.

Записка А. Введенского для Кручёных. 18 марта 1936 (РГАЛИ, фонд А. Кручёных)

94. Обжора

50

и ещё 50

пельменей…

Что-то я опупел…

Нет, без водки тут не обойтица.

Вот!

И ещё прошло с лишком полсот…

А хозяюшка-то хороша.

И дородна, и румяна.

Словом, розы и сметана.

Вдовица – 1-й сорт.

А в л[юбв]и – пострел!

Да видно и я дюже румян,

инда взопрел,

а живот

туго-о-ой,

как турецкий барабан!

95. «Боярышне Морозовой…»

Боярышне Морозовой

холодно —

не греют цыганские песни,

накинув шубёнку

на одинокие плечи,

придёт пофилософствовать

в полночь

о замертво русской душе,

о скитальце женихе[29],

о ледовитом мороженом…

96. «Лишь лёжа в постели…»

Лишь лёжа в постели

силён я

писать стихнозы,

должно быть от отца

            унаследовал

             его ленивые куриозы!

97. «Ирина!..»

Ирина!

Не раскисай,

не гасни!

Пусть чахоточные денди

кагтавцы Мандельштампы

бредят

о блудливом шерри-бренди,

о парижском масле,

лакированном Рольс-Ройсе —

нам же нужен

просто ГАЗ.

Не поедем мы в леса Бульонские,

мы туда, где дикий рай,

       где подковой звонкой

         по кремнистым скалам

                          бьёт Кавказ.

Где Батуми и Сухуми,

как горнисты на параде,

выстроились в ряд,

где чуреки, гузинаки,

золотые винограды

мёдом солнечным

горят!

[Осень 1936 г.]

98. Н.Л. Степанову: Мой ответ на Ваше предисловье к «Избр[анным] стих[отворениям]» Велимира

Среди прочих

«голубых медведей»

и чёрных тюльпанов

удачно отметил

Николай Леонидыч

Степанов:

На мне нет чина,

я не похож на Будду, Иисуса,

но я ходячая

«Пощёчина

общественному вкусу».

…

Николай Леонидович!

Этот комплимент

прошу пролонгировать

ещё на сто лет.

11/VIII 37

Стихотворение И. Терентьева «Предисловие к сердечным стихам А. Кручёных». 22 мая 1937. Копия рукой Кручёных (РГАЛИ, фонд А. Кручёных)

99. «Клоп, холуй и подхалим…»

Клоп, холуй и подхалим

никогда и нигде ещё

не были поэтами,

а Шевченко – могатырь,

разбивавший[30] крепостные

и пожёстче цепи,

душу нашу брал в полон

пением, ревущим из

сердца —

из чрева столетий.

Взрывы, гул,

чёрные проклятья,

глыбы, камни,

низвергались истуканы,

и певцу в награду,

разрывая путы,

выбегала черноокая дивчина

с криком и объятьями.

100. Триптих игроцкий

1

Знай, Фефела, вот тебе:

в игрульном доме, в…

всё шулера и шулера.

Вот продаётся дама треф,

а дама пик – известна ведьма.

Что жизнь? Известный блеф

и ты прокиснешь сéдни.

2

Ни за что,

сгоряча,

не раз и не два

рисковал головой.

Летучей пятою

с железною палкой

лез в великую свалку

из-за дамы гнилой, —

балда, балда!

А она тебе —

глазом – миг,

и уже ты не видишь

деньжонок своих,

а она тебе

зубом – чик,

и уже ты на нитке —

поник.

3

Думал:

      игра велась

                 на запись,

а тут изволь —

расплачивайсь.

И твой красивый нос

и ухо

пошли на завтрак

злой старухе.

Запутались ручонки

в бредне —

пошли на ужин

старой ведьме.

101. «От голода…»

От голода

к вечеру

не добрею,

насупротив – наоборот

(всё больше зверею[31]):

крови и мяса,

рябчика,

барашка хочу,

голодный коршун.